Неточные совпадения
Женитьба его ничуть не переменила, тем более что
жена скоро отправилась на тот свет,
оставивши двух ребятишек, которые решительно ему были не нужны.
Для того ль, чтоб, их схоронив, новых нажить —
жену да детей, и тоже потом без гроша и без куска
оставить?
— Ну да, недавно приехал,
жены лишился, человек поведения забубенного, и вдруг застрелился, и так скандально, что представить нельзя…
оставил в своей записной книжке несколько слов, что он умирает в здравом рассудке и просит никого не винить в его смерти. Этот деньги, говорят, имел. Вы как же изволите знать?
— Из всех ваших полупьяных рассказов, — резко отрезал Раскольников, — я заключил положительно, что вы не только не
оставили ваших подлейших замыслов на мою сестру, но даже более чем когда-нибудь ими заняты. Мне известно, что сегодня утром сестра моя получила какое-то письмо. Вам все время не сиделось на месте… Вы, положим, могли откопать по дороге какую-нибудь
жену; но это ничего не значит. Я желаю удостовериться лично…
—
Оставил он сыну наследства всего тысяч сорок. Кое-что он взял в приданое за
женой, а остальные приобрел тем, что учил детей да управлял имением: хорошее жалованье получал. Видишь, что отец не виноват. Чем же теперь виноват сын?
Упоминалось о том, что Бог сотворил
жену из ребра Адама, и «сего ради
оставит человек отца и матерь и прилепится к
жене, будет два в плоть едину» и что «тайна сия велика есть»; просили, чтобы Бог дал им плодородие и благословение, как Исааку и Ревекке, Иосифу, Моисею и Сепфоре, и чтоб они видели сыны сынов своих.
— Очень, очень рада, — повторила она, и в устах ее для Левина эти простые слова почему-то получили особенное значение. — Я вас давно знаю и люблю и по дружбе со Стивой и за вашу
жену… я знала ее очень мало времени, но она
оставила во мне впечатление прелестного цветка, именно цветка. И она уж скоро будет матерью!
С той минуты, как Алексей Александрович понял из объяснений с Бетси и со Степаном Аркадьичем, что от него требовалось только того, чтоб он
оставил свою
жену в покое, не утруждая ее своим присутствием, и что сама
жена его желала этого, он почувствовал себя столь потерянным, что не мог ничего сам решить, не знал сам, чего он хотел теперь, и, отдавшись в руки тех, которые с таким удовольствием занимались его делами, на всё отвечал согласием.
Элегантный слуга с бакенбардами, неоднократно жаловавшийся своим знакомым на слабость своих нерв, так испугался, увидав лежавшего на полу господина, что
оставил его истекать кровью и убежал за помощью. Через час Варя,
жена брата, приехала и с помощью трех явившихся докторов, за которыми она послала во все стороны и которые приехали в одно время, уложила раненого на постель и осталась у него ходить за ним.
Климу хотелось уйти, но он находил, что было бы неловко
оставить дядю. Он сидел в углу у печки, наблюдая, как
жена писателя ходит вокруг стола, расставляя бесшумно чайную посуду и посматривая на гостя испуганными глазами. Она даже вздрогнула, когда дядя Яков сказал...
—
Оставь меня в покое, — строго сказал Самгин и быстро пошел в спальню за бельем для постели себе; ему удалось сделать это, не столкнувшись с
женой, а утром Анфимьевна, вздыхая, сообщила ему...
Наконец пора было уходить. Сейоло подал нам руку и ласково кивнул головой. Я взял у него портрет и отдал
жене его, делая ей знак, что
оставляю его ей в подарок. Она, по-видимому, была очень довольна, подала мне руку и с улыбкой кивала нам головой. И ему понравилось это. Он, от удовольствия, привстал и захохотал. Мы вышли и поблагодарили джентльменов.
— Слушай,
жена моя! — сказал Данило, — не
оставляй сына, когда меня не будет. Не будет тебе от Бога счастия, если ты кинешь его, ни в том, ни в этом свете. Тяжело будет гнить моим костям в сырой земле; а еще тяжелее будет душе моей.
— Про эти дела, тесть, не ее, а меня спрашивать! Не
жена, а муж отвечает. У нас уже так водится, не погневайся! — говорил Данило, не
оставляя своего дела. — Может, в иных неверных землях этого не бывает — я не знаю.
— Одно решите мне, одно! — сказал он мне (точно от меня теперь все и зависело), —
жена, дети!
Жена умрет, может быть, с горя, а дети хоть и не лишатся дворянства и имения, — но дети варнака, и навек. А память-то, память какую в сердцах их по себе
оставлю!
Так и сдержал слово: умер и все
оставил сыновьям, которых всю жизнь держал при себе наравне как слуг, с их
женами и детьми, а о Грушеньке даже и не упомянул в завещании вовсе.
— Ну, вот и прекрасно. Сюда, видите ли, приехал англичанин, путешественник. Он изучает ссылку и тюрьмы в Сибири. Так вот он у нас будет обедать, и вы приезжайте. Обедаем в пять, и
жена требует исполнительности. Я вам тогда и ответ дам и о том, как поступить с этой женщиной, а также о больном. Может быть, и можно будет
оставить кого-нибудь при нем.
— Что ей меня доставать? Я такой маленький человек, что она и не заметит меня. Есть у меня книги, хотя и не мои… (он робко поглядел на Райского). Но ты
оставляешь их в моем полном распоряжении. Нужды мои не велики, скуки не чувствую; есть
жена: она меня любит…
— Да, я еще с вечера просил ее
оставить мне ужинать, — солгал он в пользу преступной
жены, — и отпереть калитку. Она уж слышала, что я пришел… Пропусти гостя за мной, запри калитку и ступай спать.
Последствия всего этого известны, все это исчезает, не
оставляя по себе следа, если нимфа и сатир не превращаются в людей, то есть в мужа и
жену или в друзей на всю жизнь.
Законных
жен съемщики
оставляли в деревне, а здесь заводили сожительниц, аборигенок Хитровки, нередко беспаспортных…
И сказал: посему
оставит человек отца и мать и прилепится к
жене своей, и будут два одною плотью (Быт. 2:24), так что они уже не двое, но одна плоть.
Потому
оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к
жене своей; и будут (два) в одну плоть».
Посему
оставит человек отца и мать и прилепится к
жене своей, и будут двое одна плоть (Быт. 2:24).
Бауакас с калекой пошли к судье. В суде был народ, и судья вызывал по очереди тех, кого судил. Прежде чем черед дошел до Бауакаса, судья вызвал ученого и мужика: они судились за
жену. Мужик говорил, что это его
жена, а ученый говорил, что его
жена. Судья выслушал их, помолчал и сказал: «
Оставьте женщину у меня, а сами приходите завтра».
Может быть, он сладил бы и с этим открытием, но возле стояла
жена, дети, а впереди представлялись годы ссылки, нужды, лишений, и Витберг седел, седел, старел, старел не по дням, а по часам. Когда я его
оставил в Вятке через два года, он был десятью годами старше.
Жены сосланных в каторжную работу лишались всех гражданских прав, бросали богатство, общественное положение и ехали на целую жизнь неволи в страшный климат Восточной Сибири, под еще страшнейший гнет тамошней полиции. Сестры, не имевшие права ехать, удалялись от двора, многие
оставили Россию; почти все хранили в душе живое чувство любви к страдальцам; но его не было у мужчин, страх выел его в их сердце, никто не смел заикнуться о несчастных.
— Тонечка, извини меня, — торопливо заговорил Половодов, осторожно освобождая свой локоть из-под руки
жены. — Я сейчас… только на одну минуточку
оставлю тебя с Сергеем Александрычем.
В гостиной Половодов просидел недолго. Попросив
жену занять гостя, он извинился перед Приваловым, что
оставит его всего на несколько минут.
Колпаков был один из самых богатых золотопромышленников; он любил развернуться во всю ширь русской натуры, но скоро разорился и умер в нищете,
оставив после себя нищими
жену Павлу Ивановну и дочь Катю.
Тут мой доктор настоял, чтоб я опять присел отдохнуть; он обратился к
жене, и та, не
оставляя своего места, проговорила мне несколько благодарных и приветливых слов.
С одной стороны, свои дела не пускали, а с другой — как-то неловко было
оставить больную
жену.
Болезненно отозвалась на ней монастырская жизнь. Дымом разлетелись мечты о созерцательной жизни в тихом пристанище, как искры угасли тщетные надежды на душевный покой и бесстрастие. Стала она приглядываться к мирскому, и мир показался ей вовсе не таким греховным, как прежде она думала; Катенька много нашла в нем хорошего… «Подобает всем сим быти», — говорил
жене Степан Алексеич, и Катеньку
оставили в покое… И тогда мир обольстил ее душу и принес ей большие сердечные тревоги и страданья.
Но через год случилось несчастие. Леночка умерла родами,
оставив на руках пятидесятилетней матери новорожденную дочь Сашеньку. А недолго спустя после смерти
жены скончался и поручик Красавин.
Бурмакин смирился. Он молча довел
жену домой и, сказав ей, что хочет пройтись,
оставил одну.
Результат этой системы перевоспитания не заставил себя долго ждать. Не прошло и трех лет совместной жизни супругов, как Гервасий Ильич умер,
оставив на руках
жены двух мальчиков-близнецов. Снесла Марья Маревна мужа на погост и, как говорится, обеими руками перекрестилась.
Поэтому за ним, в виде исключения, оставлена месячина, и Аксинью, его
жену, тоже немолодую женщину, редко употребляют на господскую работу,
оставляя управляться дома.
Двоих близнецов-сыновей, которых
оставила ему
жена (она умерла родами), он назвал Захарами, а когда они пришли в возраст, то определил их юнкерами в один и тот же полк.
— Пустяки! — сказал самоуверенно Горизонт. — Предположим, опять вы — моя тетка, и я
оставляю у вас
жену. Представьте себе, мадам Барсукова, что эта женщина в меня влюблена, как кошка. И если вы скажете ей, что для моего благополучия она должна сделать то-то и то-то,-то никаких разговоров!
Оттого, что каждый прыщавый юнкер, которого так тяготит его половая зрелость, что он весною глупеет, точно тетерев на току, и какой-нибудь жалкий чинодрал из управы благочиния, муж беременной
жены и отец девяти младенцев, — ведь оба они приходят сюда вовсе не с благоразумной и простой целью
оставить здесь избыток страсти.
Путь лежал от нас с Покровки по Лыковой дамбе мимо церкви Жен-Мироносиц, потом опять кверху, мимо церквей Вознесения и Похвалы Богородицы, и,
оставляя вправо спуск по Похвалинскому съезду, а слева балки, где. стояли деревянные жандармские казармы, вы по переулочкам попадали к тому «взлобью», которое и был «Гребешок», где потом при губернаторе Муравьеве (бывшем декабристе) водрузили довольно-таки безобразную башню.
Руслан, сим гласом оживленный,
Берет в объятия
жену,
И тихо с ношей драгоценной
Он
оставляет вышину
И сходит в дол уединенный.
Ульрих Райнер
оставил семью у Блюма и уехал в Швейцарию. С помощью старых приятелей он скоро нашел очень хорошенькую ферму под одною из гор, вблизи боготворимой им долины Рютли, и перевез сюда
жену и сына.
Егор Николаевич Бахарев, скончавшись на третий день после отъезда Лизы из Москвы, хотя и не сделал никакого основательного распоряжения в пользу Лизы, но,
оставив все состояние во власть
жены, он, однако, успел сунуть Абрамовне восемьсот рублей, с которыми старуха должна была ехать разыскивать бунтующуюся беглянку, а
жену в самые последние минуты неожиданно прерванной жизни клятвенно обязал давать Лизе до ее выдела в год по тысяче рублей, где бы она ни жила и даже как бы ни вела себя.
Она пробовала возбудить в нем ревность, думая, что тогда любовь непременно выскажется… Ничего не бывало. Чуть он заметит, что она отличает в обществе какого-нибудь молодого человека, он спешит пригласить его к себе, обласкает, сам не нахвалится его достоинствами и не боится
оставлять его наедине с
женой.
Оставив Князеву и Луганскому деньги на расходы, Гиршфельд покатил в Москву, где по его распоряжению ждали его
жена, Арефьев и Неведомый. Туда же, к этому же времени, должен был прибыть Егор Анатольевич Винтер и поверенный Антонины Луганской Карл Карлович Обермейер. Слабоумный Василий Васильевич проводил своего «благодетеля» всевозможными благословениями и пожеланиями.
Ни единым словом князь не выражал свою последнюю волю, — воля эта, впрочем, была им высказана в составленном вскоре после изгнания Виктора из родительского дома завещании, по которому князь
оставлял после своей смерти все свое состояние своей
жене, предоставляя обеспечение детей ее усмотрению, с тем, впрочем, чтобы выдача князю Виктору не превышала назначенных ему отцом двухсот рублей в месяц.
В сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой;
А потом честные гости
На кровать слоновой кости
Положили молодых
И
оставили одних.
В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха —
И завидуют оне
Государевой
жене.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.
Год спустя умерла и
жена,
оставив после себя пятилетнюю дочь без всякого состояния.
Через неделю Платошка написал паспорт, заметил в нем, что у ней лицо обыкновенное, нос обыкновенный, рост средний, рот умеренный и что особых примет не оказалось, кроме по-французски говорит; а через месяц Софи упросила
жену управляющего соседним имением, ехавшую в Петербург положить в ломбард деньги и отдать в гимназию сына, взять ее с собою; кибитку нагрузили грибами, вареньем, медом, мочеными и сушеными ягодами, назначенными в подарки;
жена управляющего
оставила только место для себя...